Site icon Medkurs.ru

Биография. Медицинская практика (IV)

Завистники очень обрадовались, когда Сергей Петрович поставил одному больному диагноз — тромбоз воротной вены, но тот благополуч­но прожил несколько недель, теша злорадство недоброжелателей. Бот­кин пытался объяснить это обстоятельство, однако его противники не желали признавать основательность его доводов, опасаясь расстаться с надеждой доказать шарлатанскую заносчивость молодого профессора. Вскоре больной умер, весть об этом быстро распространилась по Петербургу, который, как и вся академия, застыл в томительном ожидании: окажется ли действительным диагноз Боткина.

Когда объявили о часе вскрытия, анатомический театр вмиг перепол­нился друзьями и врагами Сергея Петровича и просто любопытными. Па­тологоанатом профессор Ильинский при гробовой тишине извлек ворот­ную вену, в которой содержался тромб. Недоброжелатели С. П. Боткина притихли. После этого случая о поразительной диагностической интуи­ции Боткина ходили легенды. Его имя сразу стало популярным и за сте­нами академии. Посыпались приглашения к тяжелым больным как со стороны врачей, ему сочувствующих, так и со стороны враждебно настроен­ных. В начале 1872 года профессору Боткину поручили лечить Государы­ню Императрицу, серьезно заболевшую. Сергею Петровичу удалось вос­становить ее угасавшие силы и на много лет продлить ей жизнь. При дво­ре, как и везде, он скоро приобрел доверие и любовь и получил свобод­ный доступ к царской семье, у которой пользовался расположением.

До С. П. Боткина большинство выпускников академии увядало в захолустьях, он выдвинул своих учеников в петербургские больницы. Так открылся доступ для русских врачей, до того времени закрытый или затрудненный для них до крайности. Одним из важнейших пе­риодов развития медицины вообще и русской в частности являются 1856-1875 годы. Такой сравнительно короткий отрезок времени объясняется двумя важными обстоятельствами в истории медицины. Во-первых, именно в это время с полной очевидностью обнаружилась несостоятельность гуморальной теории, той теории, которая почти безраздельно властвовала как в западноевропейской, так и в русской медицине с начала и до середины XIX столетия.

Гуморальная медицина была виталистической; конечной причиной всех жизненных явлений была провозглашена «жизненная сила» — на­чало невесомое, непротяженное и потому непознаваемое; а раз оно не­познаваемое, то какой смысл могут иметь споры о механизмах действия этой силы, какой смысл в критике различных толкований того или ино­го проявления этой самой силы, того или иного факта. Критикуя гумо­ральную теорию, Федор Иванович Иноземцев (Ф. И. Иноземцеву принадлежит приоритет во внедрении наркоза в практичес­кую медицину. Первую операцию под эфирным наркозом он провел 7 февраля 1847 г) (1802-1869 гг), профессор кафедры хирургии Московского университета (1846-1859 гг), говорил, что обмен веществ в клетках и тканях не может совершаться без участия нервной системы. «Кровь без деятельности узловых нервов есть только живой материал в нашем теле, неспособный сам собою совершать физиологические операции в сфере питания», — говорил Иноземцев… далее

М.С. Шойфет, «Сто великих врачей»

Exit mobile version